Они здесь, я точно это знаю. Я слышу их, чувствую. Трудно объяснить, как это происходит, просто понимаю, интуитивно, подсознательно. Будто включилось шестое чувство и начинаешь видеть, то, что раньше ускользало от твоего взгляда. Сначала чувствуешь легкий ветерок, скользящий по твоим плечам, совсем ненавязчиво. Даже мысли в голове не появится, что то-то может пойти не так, что что-то уже идет не так. Мелкая дрожь заставляет внезапно содрогнуться, мурашки, что резво пробегают по коже и под ней. «Значит, не показалось», - думаю я. Перед глазами начинает рябить, едва ощутимое искажение пространства, почти незаметное, если не приглядываться. «Успокойся. Ты все еще способна это игнорировать. Все хорошо, все будет хорошо. Тебе показалось. Ну же. Бо… Шепот. Я слышу их шепот. Боже, они и правда, здесь. Нет, нет нет, дыши, все хорошо, все… Борись! Не слушай, их нет!» Поздно.
Боюсь выглядывать в окно. Я знаю, что они стоят снаружи. Под светом фонаря легко различимы темные, бесформенные фигуры, толпящиеся внизу. Вылепленные из самой густой темноты, с едва уловимыми очертаниями тел не то человеческих, не то животных, они парят в полуметре над землей. Только маленькие светлячки глаз, или чего-то им подобного, выделяются в этой темноте, яркие, слишком живые среди беспросветной пустоты.
Голод, ими движет невообразимый голод. Жажда жизни, жажда смерти. Жажда мыслей, чувств и мечтаний. Их голод настолько глубок и бездонен, что способен свести с ума, вывернуть тело и разум наизнанку. Они готовы съесть сам мир, чтобы больше никогда не испытывать этого голода.
У них нет ртов, но они не безмолвны. Когда порывы ветра срывают листву с деревьев, вы можете услышать голоса. Иногда они звучат почти безобидно, как играющие дети, переговаривающиеся между собой на только им ведомом языке. Иногда они больше похожи на жестокий смех.
«Мы здесь. Расскажи нас. Нас слишком много. Расскажи нас». Шелест листвы на ветру на секунду заглушает их голоса. «Расскажи нас, мы тут, в нас так много всего, мы хотим обрести тело, мы хотим увидеть свет».
«Нет» - отчаянно трясу головой, в надежде прогнать внезапное наваждение. «Нет, я не могу, у меня больше не получается это делать. Что-то сломалось, я не могу вам помочь, простите».
«Расскажи нас. Мы не умерли, мы просто спали. Мы шепчем, полуживые в этой пустоте, мы всегда здесь. Мы родились здесь и там, внутри тебя, в мимолетной мысли и чьих-то словах, в том, о чем хочется говорить и том, о чем хочется молчать. Ходим рядом, в ожидании, когда нас заметят, но мы невидимы. Неужели твоя память о нас так быстро испарилась? Ты все забыла? Или просто потеряла надежду? Мы не умерли, мы просто спали, ожидая дня, когда мы сможем очнуться и найти утешение во тьме».
Истории толпятся под окном. Они ждут, когда я дам им жизнь, начну плести им тела из слов и чувств, говоря, повторяя, наполняя их смыслом и душой. Но мне страшно, я боюсь снова все испортить. Может быть, я просто не тот человек, и не могу им дать то, чего они ищут.
В комнате тихо. Задерживаю дыхание, чтобы не нарушить это молчание. Они уже здесь. Стоят прямо за моей спиной.
